Интересные статьи

Кооперативы во многих странах продолжают расти и развиваться

 Об этом обычно мало пишут СМИ, но несмотря ни на что в мире сегодня происходят естественные и вполне мирные подвижки,  нарушающие искусственные тенденции к закреплению частнособственнических и тоталитарных (государственно-собственнических)  режимов. В общество упорно входит коллективно-индивидуальная (общая долевая) форма собственности, связанная с феноменом  кооперации. В свое время (начало ХХ в.) кооперативное движение бурно развивалось в России в области сельского хозяйства. Оно  было насильственно свернуто после революции 1917 года. Ныне кооперативная модель хозяйствования благодаря своим  преимуществам пробивает себе дорогу даже в странах с развитыми формами частной собственности. В сферу кооперативных видов  деятельности попадают более 10 % мирового населения. Причём товарооборот кооперативных организаций в мировой экономике  ежегодно растет на 10 и более процентов. Например, с 2007 по 2008 г. товарооборот вырос на 14 %.

Как показывает опыт, кооперативные системы могут достигать внушительных размеров даже в условиях традиционного европейского капитализма. Например, в Англии известна кооперативная фирма «Партнерская группа Джон Льюис», названная так в честь бывшего владельца фирмы Дж. Льюиса, бесплатно передавшего фирму в групповую собственность. Фирма представляет собой торговую сеть из 22 супермаркетов и 84 продуктовых магазинов, в которых трудятся 32 тысячи совладельцев-собственников, 8 тысяч наёмных работников.

В Германии, Голландии, Швейцарии существуют кооперативные сети школ, интернатов, детских садов, больниц. В групповой собственности могут находиться практически любые объекты. Например, во Франции объектом групповой собственности является газета «Монд». Интересный момент: практически в любой сфере деятельности организация кооперативов приводит к высоким результатам, изменяя отношение людей к своему труду. Доверие к результатам деятельности кооперативных фирм имеют устойчивую тенденцию к росту.

Наиболее высокая активность кооперативных систем имеет место в Скандинавских странах. Довольно большую свободу кооперативное движение получило в Швеции, где уже в конце XIX века произошло объединение 40 потребительских кооперативов, создавших общенациональную Федерацию — Кооперативный союз (КС). Вскоре потребительские кооперативы, натолкнувшись на противодействие частного производства, стали создавать собственные фабрики. Кооперативное движение обрело производственно-потребительский характер. В течение ХХ века кооперативная экономика в Швеции обрела значительные масштабы, став существенной частью хозяйственной жизни страны. Пожалуй, именно это обстоятельство стало поводом говорить о шведском социализме. Приблизительно 25 % трудового населения страны включилось в деятельность кооперативов. Магазины потребкоопераций, включая около 2000 супермаркетов, охватили всю территорию страны. Стать совладельцем кооперативного магазина не составляет труда. Нужно ли поэтому удивляться, что кооперативное объединение в Стокгольме насчитывает примерно 310 тысяч членов, и является, пожалуй, самым крупным в мире.

Впрочем, нечто подобное мы имеем также в Японии и Германии. Особенность кооперативных магазинов в том, что они хорошо чувствуют себя не только в городах, но и в сельской местности, где частный бизнес ощущает себя неуютно. Как показывает опыт, кооперативы способны формировать и обслуживать зоны отдыха горожан в экологически благополучных местах. Яркий пример — прибрежная зона Холодного озера (северо-запад Швеции). Кооперативные объединения способны создавать собственные банки, обеспечивающие не только финансовую независимость, но и различного рода инвестиции в «проекты будущего».

В Швеции успешно действуют 250 кооперативных детских садов, кооперативные столовые, особенно в школах. Есть кооперативные заводы, являющиеся мировыми лидерами по производству различных видов ценной продукции, включая машиностроение. Как показывает опыт Швеции, на таких заводах легко организовать контроль качества продукции, регулировать розничные цены. В Швеции существуют также кооперативные издательства, выпускающие весьма ценную книжную продукцию. Есть примеры крупных страховых компаний, например, страховая кооперативная компания «Фольксам», которая одновременно взяла на себя функцию контроля за качеством автомобилей, в том числе импортируемых. В шведских сёлах действуют кооперативы молочных ферм, производителей картофеля, кооперативные союзы торговли яйцами, союз земледельцев, владельцев лесопосадок, кооперативы животноводческих ферм и бойни, и т.д. В этих условиях фермеры заинтересованы включаться в различные отраслевые кооперативные союзы.

Трудно назвать область хозяйственной деятельности, в которой бы кооперативы отсутствовали. Более того, в ряде случаев при кооперативах создаются научно-исследовательские организации, нацеленные на решение стоящих перед кооперативнымихозяйствами задач. Причем сельскохозяйственные кооперативы не являются здесь исключением — непрерывный рост качественной сельхозпродукции в Швеции закономерное и обычное дело. В ряде случаев земледелие обходится без химических удобрений и гербицидов. Несмотря на тенденцию увеличения цен на экологически чистую продукцию, последняя становится всё более привлекательной на шведском рынке. В целом развитие шведских кооперативов обеспечивает экономике высокую надежность и эффективность. А главное, экономика освобождается от наемного труда, делая людей хозяевами своей жизни.

Объединение кооперативных предприятий в союзы и федерации имеет место и в других странах. В этой связи стоит отметить испанскую Федерацию кооперативных предприятий «Мондрагона», объединяющую сотни фирм и супермаркетов, заводы, учебные заведения и научные центры. Известно, что сотрудники «Мондрагона» имеют самые высокие в стране заработки, которые начисляются в соответствии с трудовым вкладом каждого.

В рамках Федерации «Мандрагона» сегодня действует около 170 самоуправляемых фирм, распределенных в 15-ти профильных группах, включая сельскохозяйственные товарищества. Продукция Федерации реализуется в 300 магазинах, разбросанных по всей Басконии (северная часть Испании, где действует Федерация). По производительности труда и технической оснащенности, а также по величине зарплаты рабочих и служащих предприятия «Мандрагоны» являются лучшими в стране. Никаких акций в рамках Федерации нет. Прибыль предприятий распределяется между работниками в соответствии с размерами зарплаты. Во главе каждой фирмы — рабочий совет, выбирающий также генерального директора сроком на четыре года.

В кооперативной Федерации «Мандрагона» имеется свой банк, финансирующий учебные и научно-исследовательские учреждения Федерации, выдающий беспроцентные кредиты своим фирмам. В свою очередь фирмы «Мандрагоны» отдают 13 % своей прибыли в общий банк. Все фирмы направляют своих представителей в парламентскую структуру «Мандрагоны», осуществляющую контроль деятельности банка и вырабатывающую стратегию развития Федерации. Есть «правительство», реализующее решения «парламента». Текущая работа по управлению фирмами выполняется специализированными секторами, работающими в сотрудничестве с банком: промышленным, сельскохозяйственным, международным, научно-исследовательским, строительным и другими секторами. В Федерации имеется фирма специальных услуг, при которой действует страховая компания.

Федерация готова оказывать услуги по созданию самоуправляющихся предприятий не только в Испании, но и в других странах мира. Так, например, в 1983 году были подписаны договоры с Тунисом и Мексикой о помощи в создании в этих странах самоуправляющихся предприятий. Опыт «Мандрагоны» был бы, безусловно, полезен и для России, где пока ещё сохраняются коллективные ценности.

Кооперативное движение весьма заметно и на американском континенте. В Калифорнии (США) фанерные заводы осуществили переход на кооперативные формы производства ещё в 1920 году. О закономерности и важности такого перехода говорит хотя бы тот факт, что к 1990 году в США производственные кооперативы содержали уже около 9 млн работающих. В сущности, имело место стихийное возникновение нового экономического уклада. Название «народный капитализм» вряд ли подходит для этого случая, поскольку отмена наёмного труда явилась актом отмены самого капитализма как формации. Возникло самоуправление, имеющее тенденцию разрастания масштабов даже в условиях классического американского капитализма.

Феномен производственной кооперации возник как бы в ответ на экономический спад, с которым капиталистический хозяйственный механизм был бессилен справляться. Особенно показательными в этом отношении в США были 70-е годы ХХ в. Выборочное обследование 75 кооперативных предприятий показало, что рост производства на них составил 25 %, а рост прибыли — 15 %. И это в условиях общего спада экономики США. Для большинства кооперативных предприятий был характерен также рост производительности труда, причем на десятки процентов. В объективном плане государственная поддержка возникновения кооперативных предприятий была выгодна, поскольку позволяла сократить число банкротств и число безработных, которым пришлось бы выплачивать пособия по безработице.

Известно, что Конгресс США принял в законодательном порядке План создания акционерной собственности работников (ИСОП). Конгресс вынужден был пойти на этот шаг, поскольку выборочные исследования показали, что

по всем экономическим показателям народные предприятия оказались выше среднего уровня в своих отраслях производства. На этих предприятиях происходил быстрый рост объемов производства и прибыли.

Немаловажный момент заключается в том, что в конце ХХ века в США росло не только число «самоуправляемых предприятий», но и их размеры. Для закрепления нового экономического уклада не потребовались какие-либо насильственные действия. Тем более, была излишней борьба с новшествами. Реконструкция устаревших форм хозяйства происходила и происходит естественным путем. Один из впечатляющих примеров — выкуп рабочими и служащими одного из крупнейших сталелитейных заводов США в г. Уэйртон в 1983 году. За пять лет завод по уровню доходов вышел на первое место в металлургической промышленности США. У рабочих завода самый высокий заработок среди всех сталелитейных предприятий США. Совместную собственность на средства производства можно рассматривать как одну из форм кооперативной собственности. Немаловажный момент: расширение кооперативных предприятий не имеет агрессивного, направленного вовне, характера с целью завоевания рынков, ориентируясь, прежде всего, на внутриобщественные потребности. Экономический колониализм (и связанные с ним «холодные войны») в этом случае становится ненужным делом. Мировое сообщество обретает иные формы.

Отказ от наёмного труда в обществе произойдет не только по причине ухудшения духовно-нравственной ситуации, но и благодаря более высокой производительности труда в кооперативном хозяйстве. Справедливо говорил М. Чартаев, известный экономист и создатель уникальной кооперативной системы в Дагестане в 80-х годах, что «и частная собственность и государственная собственность лишь два разных способа отбирать у человека результат его труда, и ясно, что этот тип отношений в обществе себя изжил». Каждый гражданин в обществе должен быть собственником не только доли своего труда, но и своей доли в общественном капитале и природных ресурсах.

(по материалам Ю.Г. Маркова "Не хватит ли плестись в хвосте")

Источник

****************************************************************************************************************************************************************

Система Чартаева в основе своей высоконравственна и справедлива. «Люди способны решить любые проблемы, но направление поисков определяется наличием или отсутствием совести. Есть совесть – тогда возникают ответы, исключающие несправедливость», - считал Чартаев. 

СИСТЕМА ЧАРТАЕВА И ДЕЛОКРАТИЯ

Бывший директор колхоза, а затем депутат Народного собрания республики Магомед Чартаев создал целую систему предприятий, работающих по принципам, близким к делократическим. Например, Чартаев, взял и посадил врачей на 2% от заработка колхозника. Врачи разобрались, что заболей колхозник они процент недополучат и давай носится по полям с лучком, чесночком да витаминками. Лишь бы не заболел. (Из книги «Борьба на территории России»)

В России не приживаются, отторгаются и обществом, и экономикой крайние формы принуждения к труду: тоталитарное ("не работаешь - сядешь в тюрьму") и сугубо рыночное ("не заработал - сдохнешь с голоду"). Между тем именно в России родилась и доказала свою жизнеспособность самая, пожалуй, эффективная в мире экономическая модель, исходящая именно из наших реалий, накопленного опыта и коллективной ментальности.

Сейчас читателю будет предложен еще один рассказ, подобный тому, который касался взрывного расцвета экономики Сингапура. Только на этот раз речь пойдет об одном из районов России, где свершилось экономическое чудо в рамках действующих законов, существующего налогообложения и той производственной отсталости, которая соответствует среднему уровню разрухи 90-х годов.

Представим себе, что мы едем по дорогам одной из самых дотируемых республик в составе России (более 90 процентов бюджета приходит "сверху", из Федерации). Вокруг - унылая картина: городки с необустроенной жилищной сферой, грязные улицы, небольшие аулы, когда въезжаешь в горную местность.

Неожиданно пространство вокруг заполняется сотнями великолепных, оригинальной архитектуры каменных особняков с аккуратными подворьями, с машиной возле каждого дома, с явно налаженным общественным бытом...  Первое, что приходит в голову: может, это мафия построила здесь курортную зону и на свои сверхдоходы прячется от правоохранительных органов?..

Замечаем непрерывное строительство вокруг: экскаваторы, грузовики... Нет, на мафию не похоже - во дворах и в домах идет обычная, будничная жизнь людей, кто-то возвращается с работы, кто-то выходит пообщаться с соседями...

Узнаем, что это - "Союз совладельцев-собственников". Люди зарабатывают все это сами нелегким трудом, используя какую-то экономическую модель Чартаева. За сколько лет все это отгрохали, интересуемся мы у местных. Лет за 10-12, пояснят нам. И мы тут же спросим, а сколько, простите, стоит для вас такой особнячок, рассчитывая, что одна "коробка" с крышей "высветит" тысяч на 200 долларов. А с внутренней отделкой и оснащением, да при условии трудности доставки материалов в горную местность, то и все 300 тыс. Что здесь, сплошь долларовые миллионеры? Не похоже, лица у всех простые. Итак, почем встал домик хозяину? Ответ нас огорошит.

Этот дом, как и все прочие, растолкует нам любой житель, не стоили работнику ни копейки. За всех работает система Чартаева, которую здесь же и придумали и которая позволяет возводить такие дома для каждой семьи бесплатно.

Но мы-то понимаем, что бесплатного ничего не бывает, а значит, эти деньги зарабатываются всем хозяйством, его рядовыми тружениками, и часть дохода направляется в социальный фонд, из которого и черпаются финансы на строительство домов.

Для работника все это выглядит бесплатным, а на деле в этих хоромах часть его же труда, пропущенного через созданный и проданный продукт.

Но какова же должна быть эффективность системы, чтобы за 10 лет заработать себе на дом, купить машину (их тут раньше не было вообще) и обустроить свой быт?! Мы должны всерьез задуматься. Если такая сумасшедшая эффективность создана (нам сейчас предстоит разобраться, в чем тут штука) и если она проложила себе дорогу в нашей практике, то согласились бы мы все, кто бы где ни жил, использовать подобную экономическую механику у себя?

Раз на базе сельскохозяйственного труда (вообще-то малорентабельного при обычных условиях вида деятельности) можно вот так жить, то уж в остальных-то отраслях убыточность означает лишь управленческий кретинизм, не более. Или мы чего-то в жизни не понимаем? Но предложи любому из нас, не семи пядей во лбу, а просто трудолюбивому, вполне земному человеку, заработать себе за 10 лет особняк и машину, вряд ли начнутся массовые отказы. Если "система Чартаева" работает в дальних уголках России, почему нельзя ее использовать везде (в Воронеже, Перми, Петербурге)?!

Настало время разобраться с этим чудом, оставившем по темпам роста позади и "азиатских тигров" (тот же Сингапур), и любую прозападную модель. Стоит сказать, что стартовали работать по знаменитой модели Чартаева даже не с нуля - с уровня убыточного хозяйства в 1985 году,- а саму модель отшлифовали за 5 лет. Корректировали по требованиям "снизу", со стороны работников.

Именно потому, что создана оказалась система стимулов для всех, кто участвует в создании материального продукта, и появился результат, немыслимый по мировым меркам. За первые же 8 лет работы маленькое хозяйство увеличило объемы производства (в штуках, метрах, в сопоставимых ценах) в 15 раз!.. После этого многие другие хозяйства решились повторить данный опыт, и он сейчас распространился на территории площадью в несколько десятков тысяч квадратных километров. Об итогах дела поговорим чуть позже, а сейчас, прежде чем речь пойдет о конкретном механизме "чуда", пусть читатель вспомнит наиболее эффективные формы организации труда в советское время.

На ум приходит артель старых времен, то бишь бригадный подряд, когда объект сдавался "под ключ", а полученные бригадой средства распределялись по КТУ (коэффициенту трудового участия); аккордно-премиальная система в строительстве (сделал все раньше "от и до", сдал комиссии - имеешь премию); более укрупненно - "щекинский эксперимент", когда всю полученную предприятием за счет экономии и научного подхода к делу прибыль разрешалось оставлять на оплату работникам и вкладывать в развитие... и т. д.

Сводилось все это к одному простому правилу: если ты испек пирог лучшего качества, то имеешь дополнительный заработок. Но никто не станет тебе платить за отдельные элементы этого пирога - тесто, муку, молоко, разве что аванс на их приобретение выпишут. Подай к столу готовый продукт, тогда и заработаешь! С точки зрения производства, таким готовым пирогом является проданный товар - за него деньги и платят. Проданный, следовательно, воспринятый и оцененный с помощью рыночных механизмов (либо потребный стране и оплаченный через госзаказ). Это уточнение необходимо, чтобы отмести всякое представление о распределении продукции старым, "директивным" методом. Рыночная среда - лучший контролер.

Если говорить о заинтересованности всех участников создания товара, то финансирование промежуточных фаз должно производиться только по достижению результата и лишь в той степени, в какой он достигнут. Это - в идеале, но на практике, как уже уточнялось, повсеместно в России мы имеем отдельные сферы со своими интересам: например, одну - в НИИ и КБ, другую - в производственной индустрии (которая ищет заказы под имеющиеся у нас мощности), но почти ничего посередине: нет фирм, занимающихся внедрением разработок. Кроме таких отраслей, как авиастроение, где КБ и заводы дополняют друг друга, перемычка между наукой и практикой не создана, и даже если изобретатель принесет двигатель с КПД, скажем, близким к 100 процентам, ни ученые, ни практики денег на освоение модели не выделят. Хоть за свой счет его, проклятый, строй!

Подобных случаев, к сожалению, более чем достаточно. "Под ключ" сквозных цепочек (от НИИ - через производство - до прилавка), подобных по форме бригадному подряду, не создается практически никогда. А если попробовать? У Чартаева этот вопрос решен самым естественным образом, и давайте проследим, какие даются ответы в самом что ни на есть земном варианте (поскольку речь идет о сельскохозяйственном районе). Здесь мы и переходим к обещанной истории, к самой модели.

...Итак, в далеком 1985 году в одном из убыточных колхозов, прослышав, что в стране началась перестройка, решили поставить свое хозяйство действительно по уму. Члены правления собрались и придумали схему, результаты которой превзошли в кратчайший срок мировые аналоги.

В соответствии с ней каждому жителю территории, находящейся в ведении хозяйства (в административном районе), открывался именной счет, на который поступала часть средств, заработанных всем хозяйством. Назовем этот пай "земельным": он открывается по факту рождения человека на этой земле.

Второй счет (пай) открывался каждому работнику: на него перечислялась доля этого работника от выращенного и проданного урожая, которая легко рассчитывалась колхозными бухгалтерами по КТУ. Механизаторы, зоотехники, доярки и все прочие могли получить в виде аванса в кассе до 60 процентов средств, составлявших прошлогодний доход.

Это, как говорится, преамбула. Главное заключалось в тех правилах, которые в корне меняли систему стимулов к труду.

Общим решением пайщиков (по существу это был немалый производственный кооператив) утверждался объем той работы, которую следовало с достаточным напряжением сил и возможностей выполнить за год: собрать и продать урожай, открыть новое производство, оказать сторонним организациям услуги по перевозке имеющимися транспортными средствами и т. д. Правление доводило до подразделений (зерноуборочных служб, агропромов, механизаторов, доярок, снабженцев) конкретные цифры заданий, на которые те должны выйти. А дальше каждый работник свой будущий заработок видел в следующей форме:

Сначала о фонде накопления. Каждый работник с первого января текущего года знал, что в конце этого года перечислит в этот фонд твердую сумму, равную 50 процентам своего дохода. Хочешь не хочешь, но на эту цифру он должен был выйти вместе со своей бригадой (службой). Для доярок это означало надой в таком-то объеме литров молока от коровы; для аграрного сектора - столько-то центнеров собранной культуры с гектара, и т. д.

Подобный подход означал невозможность украсть что-то у хозяйства: если хочешь, можешь хоть все надоенное молоко утащить домой и там выпить, а можешь не кормить корову, экономя на силосе, но средства, за которые собранное тобой молоко должно быть продано, в хозяйство отдай. Или эти средства попросту спишут с твоего земельного пая, а ведь величина этого пая определяет долю жителя в распределении общего дохода хозяйства.

Но, отдавая 50 процентов своего персонального дохода в казну кооператива, работник точно знает, как они дальше распределяются: это тоже утверждает общее собрание в качестве программы на каждый год. Получается - так:

Значит, "скидывая" в общий котел хозяйства свои 50 процентов, работник часть средств возвращает себе самому:

во-первых, из этого котла ему же на земельный пай (как жителю данной территории) перепадет определенная сумма;

во-вторых, ему же, но уже на другой пай, открытый каждому работнику, выплатят положенный процент, зависящий от того, сколько личного труда (в рублевом пересчете) внес в хозяйство сам работник;

в-третьих, он будет обеспечен бесплатным здравоохранением, образованием, охраной.

Тут задержимся, поскольку каждый из нас сталкивался со всем этим "бесплатным"...

По схеме, предлагающейся в хозяйстве, врачи получают деньги, только если пациент здоров: ведь работник приносит хозяйству доход, часть которого идет врачу. Больной труженик на работу не ходит и, следовательно, доктору денег не отчисляет. Поэтому медперсонал готов делать прививки, выезжая на дом или в поле к работающей части населения, к каждому персонально.

Учителям платят не "вообще", а в той степени, в какой их работа оценивается комиссией роно и населением (т. е. потребителями услуг). Скажем, если дети после окончания школы поступают в вузы, то КТУ выставляется учителям максимальное, и т. д. Поэтому иной раз выгодно прийти к ученику домой и помочь ему сделать уроки, чем получить понижающий коэффициент к зарплате.

Наконец, безопасность. Нередки были случаи, когда пасущиеся отары овец расстреливались бандитами из автоматов, мясо увозилось на грузовиках, а милиции бандиты платили, чтобы она "ничего не видела".

Стоило лишь ввести бюджетно-премиальную систему, основанную на прямой заинтересованности милиции от сохранности и продажи каждой головы скота (10 процентов плановым порядком перечислялось в бюджет на правоохранительные органы), как хорошо вооруженные работники МВД начали сопровождать отары. "Падеж" скота прекратился.

Социальная сфера, включенная в состав производственного комплекса, означает, что трудящиеся всех предприятий через общий котел оплачивают услуги, которые им предоставляют "по видимости" бесплатно.

Повторимся: врач получает только со здорового работника, а учитель - лишь за грамотного ученика, сдавшего комиссии из роно всю программу на "хорошо" или "отлично" (а еще лучше поступившего в вуз). Плюс к тому, напомним, каждому жителю начисляют сумму на земельный пай.

Дальше - резервный и страховой фонды, которые позволяют блокировать форс-мажорные обстоятельства (неурожай, война, налоговая напасть, которую у нас умеют вводить задним числом, или невыплаты из федерального бюджета: строчка есть, а денег нет, и т. д.).

Все это тоже на благо работника, который знает, что в трудную минуту, даже если дома не окажется достаточно средств, у хозяйства имеются способы коллективной защиты. К тому же требуется содержать на пособии тех, кто не сумел в этом году дотянуть до заявленных результатов. Год таких терпят, потом выгоняют с работы. Да и пенсионные накопления, появляющиеся у каждого за счет указанных статей (дополнительно к государственным), не лишние.

Наконец, работник имеет хороший процент от использования части его денег в инвестиционном фонде хозяйства. Если урожайность культур - дело низкодоходное и долгосрочное, то почему бы в складчину не купить штук 100 КамАЗов и не заработать на их эксплуатации достаточно денег? Часть их пойдет на дивиденды каждому работнику, пропорционально заработанным ими средствам. Остальные - будут переведены в социальную сферу, опять же "бесплатную" для каждого: строительство бассейна, например, или газификацию района.

Выходит, если лучше работаешь, не только больше денег получишь, но и автоматически разместишь свои средства с наилучшей эффективностью. Понятно каждому: одно дело, когда дивиденды нарастают на заработанный тобой рубль, другое - на целую десятку. Разница существенная!

Вот почему, зарабатывая трудом, можно еще и "делать" на этом деньги: чем больше заработал, тем больше дополнительно они принесли дивидендов. На тебя работает система.

Но самое любопытное и неожиданное таится в графе, которая называется "доля администрации". Так получилось, что эта доля, найденная путем проб и ошибок, составляет около 5 процентов от общего дохода хозяйства: величина, тождественная в обычной жизни сумме взяток чиновникам.

В хозяйстве у Чартаева заранее закладывается размер оплаты управленческого труда, и чем больше окажется объем полученного хозяйством дохода, тем большей будет и абсолютная величина денег, перечисляемых на личные счета руководству. Это видно на рисунке:

Если объем средств, полученных хозяйством, увеличился вдвое, то и весь управленческий аппарат получит вдвое больше, после чего управленческие службы разделят эти деньги в соответствии с утвержденным в начале года КТУ.

Переходим ко второй части диаграммы, обозначенной как фонд потребления:

Получается, что работник сам покрывает все виды материальных потерь (если арендует у хозяйства машину, то покупает к ней бензин, запчасти, обеспечивает обслуживание, как это введено, кстати, во многих таксопарках).

От дохода работников зависит и инженерный корпус, который получает тем больше, чем больше создано конечного, проданного продукта.

Внимание! Такая схема совмещает интересы непосредственного производителя товаров и услуг с интересами тех, кто помогает этот процесс сделать более эффективным.

Так, например, инженеры получают 12 процентов от выращенного и проданного урожая, надоенного молока, транспортных доходов и т. д. Это означает, что работник ждет от инженера, условно говоря, идеи и чертежи, связанные с рационализацией процесса, а тот от производственника - скорейшего внедрения своих наработок. Но оба получат деньги только тогда, когда продукт будет создан и найдет применение на рынке! Это и есть взаимоувязка НИОКР с производством.

Еще раз повторим эту великую и столь естественную формулу. Когда труд работника и инженера оплачивается лишь по конечному результату, исходя из объемов созданного и проданного товара (причем оплата двух этих категорий взаимосвязана между собой), то появляется экономический стимул для научно-технического прогресса.

Появляется стимул для прогресса вообще, поскольку совмещаются элементы рынка (конкуренция, стремление улучшить качество продукции, умение играть ценой изделия), и личной заинтересованности каждого в конечном, а не промежуточном, результате.

Но, с другой стороны, результат этот может быть достигнут лишь путем общих, коллективных усилий - задействована оказывается интеграция всех служб, а в конечном итоге всех производств на данной территории.

Частные интересы нанизываются на коллективный результат, на общую цель. И чем больше территория, тем большее значение приобретает обеспечение непосредственно производства, основы для социальной составляющей (фонд накопления). Тем самым замыкается круг, обеспечивающий как социальные тылы работника, так и быструю реализацию научно-технических новаций ради получения прибыли: всеми вместе и каждым в отдельности.

Но вернемся к последнему из оставшихся элементов, касающихся фонда потребления. Все то, что не затрачено работником на оплату промежуточных служб, техники, горючего и т. д., выплачивается в виде зарплаты. Величина эта переменная: больше сэкономил - больше и получишь в кассе хозяйства. Тем не менее нельзя доводить экономию до абсурда: если совсем не кормить корову, она не даст молока. Следовательно, на местах ищут оптимальное соотношение, так что выходят на плановое задание с минимумом потерь.

Но ведь работник все деньги может сразу же положить себе в карман в качестве зарплаты, вскинет ладошками столичный экономист. Поправьте галстук, коллега, он у вас сбился набок! На чем, скажите, будет зарабатывать арендатор машины, обязанный сдать в конце квартала плановые деньги в хозяйство, если вместо нового дросселя купит себе пиджак? Дроссель лопнет, машина встанет - денег вообще не будет.

Не нужно думать, будто рабочий люд такой уж недальновидный, как это считает Г. Греф, заявляя на страницах "АиФ", будто в России вместо 10 тыс. долларов завтра предпочитают бутылку, но сегодня.

В хозяйстве Чартаева любой водитель, любой пастух на бумажке посчитает, сколько и за что он должен отдать и сколько ему нужно заработать, чтобы еще и на зарплату осталось. А потом, скажем, придет к директору колонны и предложит от имени таких же, как он, арендаторов машин: готовы, дескать, в складчину построить газовую заправку и перейти на газобензиновые двигатели - дешевле будет ездить, а значит, и окупится быстро. Такой ход им подскажут специалисты: люди умеют сводить доходы и расходы, если их к этому подталкивает экономическая ситуация.

Таким образом, соединяя вновь две половины, получим то самое "чудо", то есть схему, имеющую чрезвычайно высокую эффективность: в жизни, а не на бумаге и не в теории. Какую же?

За первые 11 лет работы (1985-1996 гг.) в условиях, когда проходила перестройка, а затем случилась гайдаровская денежная реформа, при той же примерно численности работников в хозяйствах М. Чартаева:

  • валовая продукция (в ценах 1983 года) увеличилась более чем в 18 раз;
  • производительность труда возросла в 64 раза (уточним: 6 400 процентов в сопоставимых ценах, не за счет инфляции);
  • урожайность с гектара повысилась в 5 раз;
  • посевные площади расширились в 1,5 раза;
  • поголовье овец стало больше в 3 раза, крупного рогатого скота - в 2 раза;
  • материальные затраты на обслуживание транспорта снизились в 20 раз;
  • численность управленцев уменьшилась в 8 раз.

Нет, это не сказка. Повторим для тех, кто понимает, что реальная жизнь заменяет горы бумажных выкладок и умозрительных доказательств. За счет социальных средств практически на каждую семью в хозяйстве построен отдельный каменный трехэтажный особняк. В места, где 70 лет не знали электричества, теперь провели свет и газ, оборудовали дороги... При этом, заметим, государственных дотаций не получали вовсе.

Называю адрес, господа скептики: Акушинский административный район Дагестана. Автор предложенной системы - бывший директор колхоза, затем депутат Народного собрания республики Магомед Чартаев, создавший целую систему предприятий, работающих по указанным принципам.

Многие руководители хозяйств и высокие чины Агропрома ездили в село Шухты, где расположена головная бухгалтерия "Союза совладельцев-собственников" (как себя называют вошедшие в схему М. Чартаева хозяйства).

Помимо проверок, которых были тысячи и которые не выявили ничего незаконного, люди набирались опыта, цокали языком и задавали два главных вопроса: кто владеет землей? кто владеет акциями?

Им отвечали: земля общая, никто ее не приватизирует - арендуем у государства. А внутри хозяйства собственность - индивидуально-коллективная, и все пользователи также осуществляют внутреннюю аренду, но уже у хозяйства. И все как положено при аренде: плата за пользование, плата за амортизацию при непременном условии - поддержании средств производства в работоспособном состоянии.

Что касается акций, то здесь их нет вообще: они заменены системой паев.

В чем принципиальная разница? Если владелец акций, скажем, купил контрольный пакет и может сидеть, ничего не делая, но получать при этом дивиденды, то отчисления на пай при кооперативной форме, в варианте, принятом у Чартаева, зависят от количества заработанных каждым лично денег. Хорошо сработал - пай стал больше, сумма начислений тоже повысилась (плюс, как мы помним, за сам факт рождения на "земельные" паи жителям начисляется каждый год вполне солидная сумма. В Арабских Эмиратах применяется схожий принцип: рождаясь, гражданин получает часть национального богатства.)

По системе М. Чартаева собственность прирастает как трудом, так и начислением дивидендов из общего котла на трудовые деньги. Это подталкивает всех к работе, а не к спекуляции акциями.

Социальная сфера обеспечена за счет такой системы примерно в 10 раз лучше, чем в среднем по России. Врачи, учителя, милиция, обслуживающий персонал имеют несравнимо более высокий финансовый статус, чем везде, потому что их работа включена в цепочку сверхвысокой производительности труда.

Три сотни белокаменных особняков, появившихся в последние годы за счет социального фонда хозяйства и построенные "бесплатно" для жителей, работников, стали символом новой экономики, которую здесь внедряют.

Автор не может не обратиться к научно-технической интеллигенции, к медперсоналу государственных учреждений, к нашим героическим учителям и воспитателям детских садов, работающим за гроши: уже создана и опробирована система, позволяющая вам, уважаемым людям, получать в 10 раз больше. Почему эту систему не взять за основу везде? Почему на фоне богатеющих нуворишей не можете себя чувствовать защищенными вы, наша гордость, соль народа?

Лучшей эффективности труда, чем у Чартаева, повторим, мир не видел. Автор знает, что говорит, поскольку занимался бюджетными вопросами как в государствах социально направленной экономики (Швеция, Германия, Сингапур), так и более жесткого капиталистического образца (Америка).

При системе Чартаева те же люди, что и 15 лет назад живущие на той же земле,- в "Союзе совладельцев-собственников" стали добиваться в 5 раз большей урожайности: за счет рекультивации почвы, внесения удобрений "по науке". Но в первую очередь потому, что всем это стало выгодно! Начальство, получающее там баснословные деньги, но отвечающее собственным рублем за упущенную (если проявит безграмотность) хозяйством прибыль: чем не мечта о найме власти обществом?

Но взглянем еще глубже - в социальную теорию, то есть в обоснование чартаевской практики.

Применение системы Чартаева исключило... наемный труд! Ведь если общество решает, что ему по силам задача заработать определенные средства при условии, что трудиться нужно будет основательно, с утра до ночи, а затем это же общество выполняет свою задачу, получая деньги за конечный результат труда, а не за процесс: кто тут кого нанимает?

Получается, что все нанимают сами себя, обустраивая лишь систему бригадиров, бухгалтеров, маркетинга, сбыта, механизации, НИОКР и т. д.

Таким образом, люди становятся совладельцами продуктов своего труда. По форме все это укладывается в действующее законодательство о производственной кооперации, где члены кооператива могут, конечно, нанимать сторонних граждан для выполнения работ, но между собой в правах по отношению к собственности равны.

А теперь представим, что все мы - члены кооператива размером со страну, а следовательно, пайщики того продукта, который произведен в масштабах государства. Это по сути переворот общественных отношений в пользу каждого отдельного человека!

Стоит вспомнить, что в последних своих работах В. Ленин говорил о будущем России как о "строе цивилизованных кооператоров", а К. Маркс писал, что конечной целью социального развития является "отмена труда по найму".

Вряд ли М. Чартаев, придумывая в 1985 году свою систему, исходил из этих высказываний, а не из обычного житейского смысла. Но практика - критерий истины, и если именно такая, кооперативная форма дает наибольший экономический эффект - какая разница, кто там и что по этому поводу раньше сказал: все решает возросшая производительность труда!

При этом, заметим, земля остается в государственном ведении, и никакого визга городских "реформаторов", которые ходят по паркету в лаковых ботинках, о том, дескать, что "крестьянину нужна земля, чтобы сдать ее в залог под кредит в банке",- таких выкриков "совладельцы-собственники" не слышат. Им достаточно того, что их хозяйство работает с рентабельностью выше, чем у любой финансовой пирамиды. Потребуется, возьмут под сезонные закупки заем и легко отдадут его после продажи урожая.

...Начиналось все с убыточного колхоза. Сейчас Шукты кормят целый административный район, а каждая семья, повторим в третий раз специально для любителей скептически кривиться, имеет машину, личный особняк, социальное обеспечение.

Читатель должен понять, что все эти перемены произошли за тот же срок, когда страна по Чубайсу-Ельцину катилась вниз. Почему же опыт М. Чартаева не распространяется дальше? Может, дело в специфике этой горной республики, в их религии, дисциплинированности, отсутствии пьянства?

Кстати, давайте договоримся, что разговоры о торговле наркотиками, оружием, о какой-то свободной (безналоговой) зоне мы оставим в стороне: в Шуктах этого нет. Тем не менее развиваться системе Чартаева не дают! Почему?

Дело в том жестоком правиле, на которое здесь уже обращалось внимание: управленцы несут личную - собственным рублем - ответственность за принимаемые ими решения. Поработал грамотно - получи оплату, подчас огромную, но законную.

Однако если ты, директор, по нерадивости своей сгноил часть урожая, потому что не построил вовремя хранилище, а начались дожди,- возврати все деньги за погубленный урожай хозяйству. Причем возмести не только прямые убытки, но и упущенную прибыль: это правило не знает исключений.

Если управляющий не "тянет" работу, никто не мешает ему перейти в бригадиры. Не можешь и там управлять - выбирай более мелкий участок. Отсюда и сокращение аппарата в 8 раз: ушли как раз те, кто не сумел доказать делом свою квалификацию или сам не счел ее соответствующей новым жестким условиям.

Вот где коренится объективная причина, почему буксует система и не применяется более нигде! Представим, как по всей стране чиновники всех уровней должны будут доказывать реальными делами хозяйственную эффективность вверенных им секторов, а отвечать за все им придется собственным карманом...

Если систему Чартаева переложить даже на одну республику, сколько же нынешних баев должны расстаться с золочеными креслами собственных кабинетов! Пропустят они эту систему дальше одного района? Безусловно, нет!

Тем более жадная клика нахлебников, присосавшихся к государственным структурам по всей России,- для них система Чартаева чревата отстранением от управленческих функций, а значит, от финансовой кормушки, от "статусной ренты". Поэтому и вязнет система в высоких кабинетах (о ней ведь знали и М. Горбачев, и Е. Гайдар), хотя на практике она показывает эффективность, равной которой нет.

В середине 90-х годов автор вместе с экспертами из Госдумы побывал в Дагестане, чтобы убедиться: все, представленное здесь в цифрах, абсолютная правда. Затем М. Чартаева пригласили в Петербург, где он выступил в Минсельхозе Ленинградской области, рассказав 80 директорам хозяйств о своем опыте. К нему в Шухты поехали шестеро из них - матерые руководители, которых на мякине не проведешь и, вернувшись, рассказали остальным, что "так, как там, должны жить и работать все".

Была создана группа специалистов, которая превратила наработки М. Чартаева в пакет документов, позволяющий переводить любое хозяйство в режим предприятия, подобного чартаевскому (в рамках "совершенствования производственных отношений"), а 4 областных хозяйства даже создали "Союз совладельцев-собственников". Но дальше - дело встало, упершись в полное отсутствие поддержки со стороны местных властей, предпочитавших действовать в привычных формах и собственным положением не рисковать.

И что с этим делать? Надо брать власть в свои руки. Реальную власть, власть действия. Надо организовывать Потребительские кооперативы, общества, надо самостоятельно строить свою жизнь. Все дело в кадрах, надо выбирать правильных людей в Советы кооперативов, потребительских обществ и вместе идти по уже проторенному пути Союза Совладельцев Собственников.

Так, как мы видим на примере Союза собственников-совладельцев "Шукты", может жить вся Россия! 
Можете ли вы себе представить, что в России есть территория, все жители которой являются собственниками? 
Все до одного! КАЖДЫЙ! 
Как, и дети? - спросите Вы. Да, в том числе и дети. 
Каждый житель имеет в собственности по двадцать гектар земли. Там живут мудрые люди и они решили: "Зачем нам создавать условия, при которых дети и внуки вынуждены дожидаться, а то и желать нашей смерти? Будет лучше, если они будут получать свою долю наследства не после нашей смерти, а при своем рождении. И сделали так, что КАЖДЫЙ вновь родившийся получает от ВСЕХ по кусочку и становится собственником. Если же человек умирает, то его часть земли также передается всем понемногу. Так что обогатиться за счет смерти родственника или соседа никто не может и нет соблазна желать его смерти. 
Но что же делает с этой землей например семья учителей (родители и трое детей)? Ведь они владеют ста гектарами. А сами обрабатывать их не могут - у них другая работа. Сдают в аренду. Кому? Да своим соседям - полеводам, пастухам, дояркам. Всем тем, кому эти земли нужны для производственной деятельности. Сами сдают, определяют арендную плату и следят за выполнением договора? Нет, конечно. Ведь они не специалисты. Они выбрали управляющего, который по их поручению и распределяет землю между желающими ее использовать, подписывает арендный договор и следит за его выполнением. А арендную плату они определили все вместе -10% от произведенной продукции. Живущие на этой территории могут получать арендную плату натурой (молоко, хлеб, мясо, электроэнергия, бытовые услуги), а выехавшие временно (студенты, солдаты) или постоянно (нашедшие свое призвание в профессиях, не нужных на этой территории) - деньгами. Этих денег достаточно, чтобы не думать о куске хлеба на завтра. А если человек свободен от мысли о куске хлеба, он начинает думать о том, как бы ему жить еще лучше. 

****************************************************************************************************************************************************************

Курсакин С.И. Третий путь России. Союз собственников-совладельцев России

Можно жить богато и честно! 
Еще в пятидесятые годы настоящего столетия в различных странах ученые и практики начали искать новые подходы к организации производственного процесса и системе взаимоотношений в процессе хозяйствования. Были созданы законодательные основы для привлечения работников к участию в производственных процессах с целью повышения их экономической эффективности. 
В России давно делались попытки на основе производственного и территориального самоуправления создать модель учитывающую баланс интересов, создающую среду для осознанного эффективного, производительного труда и экономного использования ресурсов. Однако созданию комплексной системы мешали, как и везде в мире, интересы кланов номенклатуры, чиновников и некоторых крупных хозяйственных управленцев.
И тем не менее многочисленные попытки найти рациональное решение проблемы было воплощено в России, в Дагестанском колхозе и не случайно это произошло именно на земле и именно в России.
С 1985 года в Дагестане успешно действует и развивается система производственных отношений, Союза собственников-совладельцев “Шукты”, предложенная и реализованная председателем Чартаевым Магомедом Абакаровичем. 
Приведем только некоторые результаты реализации новой РОССИЙСКОЙ системы: валовая продукция сельского хозяйства с 1985 по 1993 год увеличилась более, чем в 14 раз при той же численности работников, урожайность возросла в 3 раза, производительность труда - более чем в 30 раз, затраты сократились на порядок, многократно увеличилась техническая и социальная база, резко, около 10 раз, снизилась себестоимость продукции.
Прекрасные трехэтажные дома для каждой семьи, личное богатство, образцовые школы, снижение заболеваемости, рождаемость в 6 раз больше смертности - таковы социальные результаты перехода на эту систему. 
Но главный результат внедрения навой системы отношений - не доходы, не прибыль, а заинтересованность работников в результатах своего труда и успехах своего соседа, ответственность за свою работу всех участников производства вне зависимости от должности, реальная отдача за вложенный труд, социальное согласие.

****************************************************************************************************************************************************************

СИСТЕМА ЧАРТАЕВА

В колхозе имени Орджоникидзе Акушинского района Дагестанской АССР в 1985 году под руководством председателя колхоза, кандидата экономических наук М. Чартаева была разработана и осуществлена новая оригинальная система управления сельскохозяйственным предприятием. (До перехода на новую систему колхоз был дотационным с невысоким уровнем сельскохозяйственного производства). Основой новой системы явилось самоуправление в различных сферах жизни, все процессы управления, хозяйствования, образования стали исходить из интересов каждого отдельного человека. Человек был здесь поставлен в условия самостоятельности, свободы развивать свои способности и проявлять творческую инициативу.

27 сентября 1986 года коллегия Госагропрома РСФСР одобрила новаторский опыт М. Чартаева и рекомендовала его колхозам и совхозам, как перспективную систему хозяйствования. Признавалось, что, при творческом подходе, эту систему можно применить и в производстве.

В настоящее время колхоз преобразован в «Союз совладельцев - собственников «Шукты».

Одни настаивают на сохранении и закреплении исключительного права государства владеть землей, а всем остальным отводится роль пользователей, арендаторов. Другие призывают ввести частную собственность на землю с правом купли-продажи. Помилуйте, дорогие сограждане! Земля не может быть ни государственной, ни частной, а только общенародной, общечеловеческой. Не мы ее создали, а она нас. Каждому человеку самим фактом рождения даруется право жить, дышать, пить воду, есть хлеб, помогать ближнему. Это право от Бога. Или для материалистов - от матери-природы.

Все рождаются и все умирают, и каждый умерший получает свою делянку на вечное пользование - два квадратных метра. Больше ему не нужно - ни миллионеру, ни последнему бедняку. А пока жив, чем вправе владеть? Каков его пай в общенародном, общечеловеческом достоянии?

Как бы общество ни называлось, каким бы "измом" не определялось - основа его состоит в способе присвоения национального богатства и, в первую очередь, произведенного продукта.

Присвоение природы в первобытном обществе по праву сильного выражалось в войне за лучшие территории, производства на этом этапе не существовало, поэтому не было присвоения произведенного продукта.

В рабовладельческом обществе продукт труда присваивался рабовладельцем на основе присвоения других людей в виде рабов. Демократия в Древней Греции была замечательной, но не для всех, а только для граждан, а кроме них было огромное количество рабов, которые были вещами, и следовательно - негражданами. В капиталистическом обществе продукт труда других людей присваивает владелец капитала, покупая рабочую силу как товар.

В нашем обществе, которое мы называли социалистическим, государство присваивало продукт труда всех граждан страны, чтобы потом распределить его, но как... (по справедливости?) В результате при всеобщей общенародной собственности мы все оказались наемными работниками у... У кого? У управляющих, которых мы же и наняли (?) через своих народных избранников, на которых мы никакого влияния после выборов не оказывали (или не могли оказать)? Масса вопросов, а результат простой - всеобщая безответственность на всех уровнях за результат своего труда. И не в виде проявления личных качеств конкретного человека (масса честных и совестливых людей была смолота жерновами, которые мы сами создали).

А уж нынешняя катастрофа определена тем, что все богатство страны, накопленное поколениями наших предков и нашим личным трудом, оказалось брошенным на разграбление властью, которая для того и существует в государстве, чтобы защищать наши с вами интересы, в том числе и собственность. Но оказывается - это мы так думали, проходимцы же от власти думали иначе.

Итак, наш вывод: проблема советского общества - в государственной собственности. Заметьте, не в общенародной, а в государственной, позволяющей чиновнику пользоваться правами собственника по отношению к общенародной собственности, не неся экономической ответственности за результат использования собственности и за ее сохранность. Административная и даже уголовная ответственность в этом случае проблемы не решают.

Исходя из этого диагноза, мы и предложили свое решение проблемы. Как общество вынуждено было отказаться от рабского труда, как оно отказалось от крепостного права, так пришла пора отказаться от наемного труда. И мы решили: отныне каждый работник нашего хозяйства будет присваивать результат своего труда сам. Но, если механизмы присвоения результатов чужого труда отработаны веками, то механизмы для союза собственников-совладельцев пришлось создавать самим. Первоначальная схема была довольно проста. Исходя из государственных закупочных цен и сложившихся затрат определили внутри хозяйства цену продукта на каждом этапе его движения. Эти цены были приняты за стартовые и за 11 лет нашей работы практически не изменились. Внутри союза собственников-совладельцев мы до сих пор считаем все в рублях образца 1991 года*. Ничуть не хуже, чем в долларах и, на наш взгляд, - естественно.

Собственность не возникает из ничего. Если ты не иждивенец и не рассчитываешь на подарки, по крайней мере постоянно, то для того, чтобы продукт труда стал твоей собственностью по праву, все необходимое для производства на своем рабочем месте, нужно купить. И договориться с партнерами о доле в общих доходах.

Так, продавая результат своего труда друг другу, мы и перешли к рыночной экономике, основой которой является не спекуляция "прихватизированной" собственностью, а продажа результата своего труда. Поэтому и итог в конце года оказался, мягко говоря, отличным от результата "реформ" в России, да что говорить, просто отличным. Затраты на единицу продукции снизились в два раза, и мы впервые за многие годы оказались с прибылью. Это было в 1985 году. Все живое в мире обязано заботиться о развитии, о расширенном воспроизводстве. Материальное производство - не исключение. Поэтому мы определили долю дохода, которую каждый работник отчисляет на развитие производства. Таким образом, доход каждого работника делится на две части: "накопление" и "потребление". Из части "потребление" каждый работник оплачивает все материальные затраты (в том числе и амортизацию), услуги специалистов и обслуживающего персонала. Остаток является его личным доходом. Доход специалистов и обслуживающего персонала определяется в процентах от части "потребление" после вычета материальных затрат. Доля администрации определена в процентах от части "накопление". Появились и новые проблемы. Около 30 % работников оказались банкротами. Это были первые банкроты в СССР. Но вкус к самостоятельной работе оказался настолько силен, что несмотря на огромное давление со стороны местных властей (напомню, что это был конец 1985 года) собрание решило работать по этим принципам и дальше. Здесь необходимо отметить еще одно принципиальное отличие от "реформ" в России. Банкроты не "выбрасываются за борт", по нашему решению в течение двух лет убытки банкротов покрываются из страхового фонда, а затем погашаются из имущественного пая работника (об этом чуть дальше). Но дважды банкротом не становился никто. Люди быстро поняли, что это не шутки, а реальная экономическая ответственность за результат своей деятельности.

А дальше началось самое интересное. Годами мы не могли заставить людей думать об экономике предприятия, теперь же не было отбоя от вопросов. Первыми забеспокоились те, кто лучше работал и чья доля в инвестициях, соответственно, была больше. "Если результат труда - моя собственность, то и средства, идущие на развитие производства, - мои. Я хочу видеть свои деньги", - говорили они. Тогда мы завели личные счета на каждого, где записывали суммы, инвестированные конкретным работником. Тогда появились другие вопросы: "Если у меня на инвестиционном счете 10000 рублей, которые используются в производстве и дают доход, то почему я не вижу этого дохода, ведь за используемые основные фонды я плачу как и все?" Тогда в части "накопление" были определены доли для формирования дивидендов на имущественные и земельные паи. Дивиденды на земельные паи выплачиваются каждому жителю территории по праву рождения как совладельцу земли, а дивиденды на имущественные паи - пропорционально доле в общественном капитале.

Были сформированы страховые и резервные фонды из части "накопление". Остаток части "накопление" (инвестиции) распределили в долях между всеми участниками производства - непосредственными товаропроизводителями, специалистами, обслуживающим персоналом и администрацией. Это еще один важный момент. Некоторые "борцы за права рабочих", стремясь их сделать хозяевами, предлагают нанимать администрацию. Получается как в фильме "Свой среди чужих...": "Бая ругаешь, а сам баем хочешь стать. И бить своих батраков будешь. Будешь, будешь. Это, брат, диалектика". Мы отменили наемный труд для всех, а не просто поменяли хозяев и рабов местами. Поэтому все действительно равны в правах и в отношении к создаваемому продукту, а, следовательно, и к инвестициям.

Следующий этап в развитии нашего союза начался с вопросов уже не работников, а пенсионеров. "Вы получаете дивиденды на свой капитал, а разве нашего труда нет в этом хозяйстве? Ведь мы начинали с сохи и лопаты, а вы сейчас на какой технике работаете".

Отвечая на вопросы, действительно поставленные жизнью, а не высосанные из пальца, мы на третьем году работы должны были ответить на вопрос - чья же у нас собственность? Люди способны решить любые проблемы, но направление поисков решения определяется наличием или отсутствием совести. Есть совесть - тогда возникают ответы, исключающие несправедливость. Решили мы и эту проблему. Подняли все архивы с момента организации колхоза в 1936 году, посчитали прирост основных фондов за каждый год, выяснили, кто и сколько работал, создавая этот прирост. Распределили его между работниками пропорционально вкладу каждого. Просуммировали по годам и расписали по личным счетам. Таким образом, распределили капитал между всеми, кто его создавал. Если человек умер, его доля доставалась его наследникам.

Тут есть одно очень важное следствие. Поскольку каждый работник, используя прошлый труд, овеществленный в основных фондах, в первую очередь восстанавливает стоимость самортизированного имущества, то тем самым восстанавливает используемый капитал, а, значит, и прошлый труд своих предшественников. Следовательно, сколько бы лет ни прошло, личный инвестиционный счет каждого будет состоять из собственного капитала и капиталов своих предков. И всегда можно сказать: вот мой вклад в наше богатство, вот - моего отца, вот - деда, прадеда...

Тут наступил завершающий этап с точки зрения формирования структуры нашего союза. К нам обратились врачи, учителя и другие жители, не работающие в основном производстве. "Почему мы живем вместе, а живем по-другому? Не можем ли и мы жить так же?"

Конечно, можете. Давайте обсудим, какую долю дохода каждый работник готов выделить на образование, медицину, милицию..., как будем оценивать результат вашего труда и какова мера ответственности каждого. С тех пор мы и живем все вместе по принципам, которые мы сформулировали так:

  • каждый гражданин является собственником результата своего труда;
  • все граждане являются совладельцами природных ресурсов по праву рождения;
  • каждый гражданин является собственником своей доли в общественном капитале.

 Иногда спрашивают: "Это социализм или капитализм? С одной стороны - вроде рыночная экономика, с другой - что-то коммунистическое про результат труда. А уж общественный капитал совсем странное понятие, что-то вроде гибрида ежа и ужа. Я думаю, что найдутся люди, которые придумают название тому, что у нас получилось. Знаю только, что частная собственность и государственная собственность - лишь два разных способа отбирать у человека результат его труда и ясно, что этот тип отношений в обществе себя изжил. Вопрос только в том, сможем ли мы принять в обществе другие принципы общественных отношений, либо изжившие себя принципы изживут и нас.

Что же касается рыночной экономики, то, на наш взгляд, разговоры на эту тему не столько проясняют вопрос, сколько запутывают его. Так же как кибернетика оказалась вовсе не "продажной девкой империализма", так и рыночная экономика может существовать в любом обществе. Проблема лишь в том, кто и что продает. Продаются люди - получаем рабство, продается рабочая сила - получаем полурабство (в виде капитализма или социализма - не важно). Мы решили продавать результат своего труда. Продавец, естественно, тот, кто его создал. В результате получили принципиально иную систему общественных отношений. А форму собственности в нашем союзе назвали индивидуально-общественной. Отсюда и название - союз собственников-совладельцев, когда каждый член союза является собственником результата своего труда, доли в общественном капитале и совладельцем природных ресурсов и общественного богатства.

Каковы же результаты?

Самый главный экономический показатель - затраты. Себестоимость продукции за первые три года уменьшилась в четыре раза и продолжает снижаться, хотя и не такими темпами.

Производительность труда за 10 лет работы выросла в 64 раза (!!!!!!!).  Чтобы не подумали, что это опечатка, скажу по-другому. 6400 процентов. Это, естественно, в сопоставимых ценах, а не за счет инфляции. При такой производительности труда можно многое себе позволить, поэтому уровень жизни в нашем союзе примерно на порядок выше, чем в среднем по стране. Это подтверждается таким объективным показателем, как уровень рождаемости. При отрицательном приросте населения в Дагестане (как и в России в целом) в нашем союзе рождаемость в шесть раз превышает смертность.

За последние три года поголовье овец увеличилось в три раза, поголовье крупного рогатого скота - на 50 процентов, посевные площади увеличились на 50 процентов.

Ведется интенсивное жилищное строительство - в 1995 году для членов союза построено 60 трехэтажных коттеджей, развивается социальная инфраструктура.

Появились новые направления деятельности: переработка, строительство, транспортные услуги...

Все вроде бы прекрасно. Но...

Мы же не изолированное государство. И существование в нынешней системе больно бьет и по нам. Финансы - кровь экономики и, пропуская через себя эту отравленную фальшивыми деньгами "кровь", со смещенными ценами, мы дорого за это платим.

Даже наше небольшое хозяйство после гайдаровского отпуска цен в 1992 году только за тот год потеряло более пяти миллиардов рублей. Недавно мне попала в руки книга "Большая игра в бизнес" Джека Стэка - президента американской компании, который почти в то же время (в 1983 году) нечто похожее сделал у себя на предприятии. С таким же успехом и похожими проблемами. Вот что он пишет в конце своей книги:

"Это настолько выгодное дело, что я иногда задумываюсь, а вполне ли оно законно? Все так легко. Интересно. Вызывает азарт, но не очень рискованно. Это способ заработать горы денег. И выигрывают все...

Так почему же другие компании не делают того же?... Я подозреваю, что по тем же причинам, по которым они не распределяют акции среди своих сотрудников и не используют систему открытого управления: страх, жадность, паранойя, невежество."

Анализ отечественного и зарубежного опыта в этой сфере позволяет утверждать, что найденные нами принципы и механизмы отражают объективные закономерности развития общества, и очень страшно, если мы пройдем мимо уже найденного решения, оставив потомкам свидетельства собственной глупости. А специфика, на которую часто ссылаются, отмахиваясь от нас, действительно есть, но она не в особенности горного климата, не в сельскохозяйственном характере нашего труда и уж подавно не в форме носа наших собственников-совладельцев. Это чисто российские условия нашей прошлой и нынешней жизни, потому наш союз собственников-совладельцев - это наш Российский вариант, наш путь в будущее.

М.А. Чартаев, председатель Союза собственников-совладельцев "Шукты" 

*Это говорит о том, что мера стоимости не принципиальна, главное, чтобы она была сбалансированна.

***************************************************************************************************************************************************************************

Кооперативы. Модель М.Чартаева

С начала 1990-х годов широкую известность получил исключительно яркий и убедительный опыт первопроходца по пути преодоления отношения найма – М.А.Чартаева. Впервые широкую общественность познакомил с ним доктор экономических наук С.Ю.Андреев, осенью 1992 года в передаче Ленинградского телевидения «Тринадцатый вопрос». По словам очевидца, «…в то время С.Ю.Андреев был председателем Ленинградского Совета трудовых коллективов и вместе с председателем Российского Совета трудовых коллективов А.В.Бобровским открыли этот уникальный опыт в советской перестроечной экономике. В июле 1993 года в Москве по инициативе Совмина РСФСР и Президиума Верховного Совета РСФСР было организовано совещание с участием более 2000 специалистов в области экономики и политики, представлявших все регионы России и её ведущие политические партии. Совещание проходило 2 дня под председательством премьер–министра Р.Хасбулатова и вице–президента А.Руцкого. На этом совещании система М.Чартаева впервые была предложена для обсуждения столь профессиональной публике и вызвала самую искреннюю заинтересованность.

Группе специалистов, которые поддерживали М.Чартаева, поручили подготовить подробный анализ этого опыта и представить для обсуждения на следующем совещании, которое должно было состояться в 20-х числах сентября 1993 года». Но трагические события конца сентября – октября 1993 не дали этим планам осуществиться. В определенной степени популяризации опыта М.А. Чартаева способствовала и его активная пропаганда С.Н.Федоровым. Оба первопроходца вступили на путь преодоления отношения найма независимо друг от друга в середине 1980-х годов, когда идея пропорционального разделения результатов труда, вызревшая в ходе развития коллективной организации труда, буквально «носилась в воздухе» и подобно радиоволне определенной частоты воспринималась теми, кто был на нее настроен. 

В 1985 году, в дотационном колхозе им. Орджоникидзе Акушинского района Дагестанской АССР его председатель, агроном по образованию, Магомед Чартаев вместе с членами правления разработал и вынес на суд колхозного собрания новую, необычную систему организации производства. Предельно популярно изложенная ее суть состояла в следующем: для того, чтобы колхоз выбрался из отсталости, на его расширенное воспроизводство, расчеты с бюджетом, банком нужно направлять 40–50% стоимости произведенной продукции. Но толк от этого будет только в том случае, если за результат своего труда каждое подразделение и каждый колхозник станут отвечать своим карманом – из него оплачивать производственные затраты на своем рабочем месте, продавать хозяйству (сдавать по внутрихозяйственным ценам) продукт своего труда и получать установленную собранием долю выручки за него. Затраты на средства производства, оплата специалистов и руководства, выручка за продукцию, отчисления в страховой фонд и т.д. – все это заботы не наемного работника, а хозяина, но замысел в том и состоял, чтобы каждый, оставаясь членом коллектива, стал хозяином на своем рабочем месте. Не просто «чувствовал себя хозяином», как нередко тогда говорили и писали, а действительно стал им. Собрание с решением правления согласилось.

Работать по-новому оказалось непросто. Тем более, что вычеты, составляя долю стоимости продукции и увеличиваясь или уменьшаясь вместе с ней, не могли быть ниже определенной суммы, которая взималась и при отсутствии выручки. Поэтому при низких результатах труда работник мог ничего не получить и даже задолжать хозяйству. Привыкнуть к столь жесткой и конкретной ответственности за результаты труда было нелегко. 
По результатам социологического опроса, проведенного вскоре после перехода на новую систему, продолжать работать в ее условиях не хотел никто. 90% опрошенных считали вычитаемую долю стоимости продукции чрезмерной, многие увольнялись, Не было поддержки и со стороны районных органов, рассматривавших новшество лишь как очередную форму «оплаты труда», а некоторые и прямо противодействовали, считая, что она лишь «воспитывает рвачей и ловчил». 

Однако через год работы результаты оказались положительными. Снизились затраты на единицу продукции, хозяйство впервые вылезло из долгов и получило средства для развития. Постепенно перестроились на новый лад и люди. И если через год работы треть колхозников оказались банкротами (их убытки пришлось покрывать из коллективного страхового фонда, с условием последующего возврата), то следующий год все закончили с плюсом. Поняли, что это серьезно…И притягательность свободного труда оказалась таковой, что возвращаться к прежним порядкам никто не захотел. 
В системе М.Чартаева удалось адекватно оценить в рублях результаты труда каждого работника и довести ответственность за результат труда до каждого конкретного человека, чего не было в других системах коллективной организации труда. Достигнуто это тем, что восполнение производственных затрат (в том числе на услуги специалистов) из выручки за продукцию, предоставлено самому работнику. При этом пропорциональное разделение выручки (вычет ее доли, в, по норме Нв) производится после уменьшения работником выручки, w, на сумму производственных затрат, c, то есть вполне в соответствии с уже известным нам выражением: 
в = (w-c)Не 
Особенность состоит в том, что определение разницы между выручкой и производственными затратами, как и самой выручки, и затрат проводится не вне рабочего места, как при других формах коллективной организации производства, а непосредственно на рабочем месте самим работником. 
Соответственно оценка трудового участия работника в достижении общего результата труда – наиболее ответственный и сложный момент коллективной организации производства – в значительной мере, если не полностью, превращается в его самооценку. Вопрос даже не то, чтобы разрешается, как бы сам собой. Он, как подлежащий разрешению вопрос просто не возникает. Следует, однако, иметь в виду, что, как отмечалось выше, уже сам факт пропорционального разделения труда (его результата) превращает частную собственность (любую ее разновидность) в общественную, то есть одновременно и индивидуальную, и коллективную, и общенародную. Но если в рассмотренных перед этим примерах на первом плане был коллективный характер общественной собственности, то в системе М.Чартаева, хотя норма вычетов (а значит и доля работников в результате труда) тоже определяется коллективно, на первом плане – ее индивидуальная сторона.
Из всех видов производительного труда именно сельскохозяйственный труд, будь то труд чабана, доярки или механизатора, самый творческий. Здесь человек имеет дело с живой природой, вечно изменчивой и никогда в точности не повторяющейся. Поэтому в аграрном труде высокая степень свободы деятельности работника не только возможна, но и необходима. В нем особенно велико значение интуиции, развитость универсального характера человеческой природы, вообще личностные качества работника. Может быть, в силу этого выдвижение на передний план индивидуальной стороны общественной собственности в сельском хозяйстве наиболее естественно и целесообразно. В то же время, скажем, на крупном заводе радиоэлектронной или авиакосмической промышленности, где и характер технологического процесса и требования к работникам совершенно иные, более оправдан будет, вероятно, упор на коллективное определение норм участия работников в результатах труда и, следовательно, на коллективную сторону общественной собственности. Впрочем, жизнь изобретательнее абстрактных схем. Она и предложит, и отберет наилучшие в каждом случае варианты. Можно представить и ситуации, когда нормы участия работников в результатах труда (например, отрасли или всего народного хозяйства) определяются на общенародном уровне, и на первый план выступает общенародная сторона общественной собственности, хотя она и в этом случае останется и индивидуальной, и коллективной, и общенародной. 
Иными словами, в зависимости от конкретных условий, общественная собственность может быть не менее разнообразна, чем частная. Ее отличительная черта – не те или иные детали организации, а пропорциональный способ разделения результатов труда. В связи со сказанным, важно подчеркнуть, что в системе М.Чартаева, где индивидуальная сторона общественной собственности нашла, возможно, свое наиболее полное и последовательное выражение, общая сумма вычетов труда распределяется между различными коллективными фондами по тому же, долевому принципу, что и вновь созданная стоимость, то есть пропорционально. Иными словами общая норма вычета дохода (40% в животноводстве и 50% в других отраслях), пропорционально распределяется между вычетами в различные фонды:
Нв= (Нв1+Нв2+ … Нвn)
[justify]При этом определенная доля результатов труда каждого работника направляется в фонд развития производства, на пополнение принадлежащего работнику имущественного пая, другая – в коллективный фонд дивидендов, распределяемых пропорционально величинам имущественных паев. Использование работниками этих дивидендов на развитие средств производства совершенно наглядно и осязаемо превратило каждого работника колхоза в непосредственного инвестора и совладельца своего коллективно–кооперативного предприятия. Соответственно, колхоз был переименован в союз собственников–совладельцев «Шухты». 

«Отвечая на вопросы, действительно поставленные жизнью, а не высосанные из пальца, – писал М.Чартаев – мы на третьем году работы должны были ответить на вопрос – чья же у нас собственность? Люди способны решить любые проблемы, но направление поисков решения определяется наличием или отсутствием совести. Есть совесть – тогда возникают ответы, исключающие несправедливость. Решили мы и эту проблему. Подняли все архивы с момента организации колхоза в 1936 году, посчитали прирост основных фондов за каждый год, выяснили, кто и сколько работал, создавая этот прирост. Распределили его между работниками пропорционально вкладу каждого. Просуммировали по годам и расписали по личным счетам. Таким образом, распределили капитал между всеми, кто его создавал. Если человек умер, его доля доставалась его наследникам. Тут есть одно очень важное следствие. Поскольку каждый работник, используя прошлый труд, овеществленный в основных фондах, в первую очередь восстанавливает стоимость самортизированного имущества, то тем самым восстанавливает используемый капитал, а, значит, и прошлый труд своих предшественников. Следовательно, сколько бы лет ни прошло, личный инвестиционный счет каждого будет состоять из собственного капитала и капиталов его предков. И всегда можно сказать: вот мой вклад в наше богатство, вот – моего отца, вот – деда, прадеда…»
Здесь, опять же в связи с особенной индивидуализированностью всей системы внутриколлективных производственных отношений, дивидендам, как 
особой форме вычетов в коллективные производственные фонды, которыми распоряжаются сами работники непосредственно на своих рабочих местах, принадлежит особая роль. При других разновидностях общественной собственности вычеты в аналогичные фонды могут проявляться иначе, к примеру, производиться напрямую и использоваться коллективным советом. Это отнюдь не значит, что работник, непосредственно не участвующий в инвестировании своего коллективного производства с помощью дивидендов, не является его действительным совладельцем. 
Дальнейшим развитием отношения пропорционального разделения результатов труда стало в системе М.Чартаева отчисление доли коллективных доходов в фонд дивидендов по земельным паям, откуда поступающие в него средства распределяются поровну среди всех жителей поселения, от младенцев до стариков. Это связало доходы школьных учителей, медицинских работников, милиционеров с результатами труда каждого работника производственного коллектива, определило их непосредственную заинтересованность в том, чтобы труженики хозяйства не болели, работали в полную силу, были спокойны за детей и надежно защищены от царящего вокруг разгула преступности. 
Очевидно, здесь, как и применительно к дивидендам на имущественные паи, имеет место не что иное, как особая форма ранее упоминавшихся вычетов коллективного труда в местные фонды. Внешне капиталистические формы в условиях пропорционального разделения труда наполняются качественно иным содержанием. Кстати, дивиденды появились в хозяйстве не сразу. И работники не потому стали совладельцами, что им стали начислять дивиденды, а наоборот, дивиденды стали начисляться работникам потому, что они стали совладельцами. Вот как об этом писал сам М.Чартаев: «Годами мы не могли заставить людей думать об экономике предприятия, теперь же не было отбоя от вопросов. Первыми забеспокоились те, кто лучше работал и чья доля в инвестициях, соответственно, была больше. „Если результат труда – моя собственность, то и средства, идущие на развитие производства, – мои. Я хочу видеть свои деньги", – говорили они. Тогда мы завели личные счета на каждого, где записывали суммы, инвестированные конкретным работником. Тогда появились другие вопросы: „Если у меня на инвестиционном счете 10000 рублей, которые используются в производстве и дают доход, то почему я не вижу этого дохода, ведь за используемые основные фонды я плачу, как и все?" Тогда в части „накопление" (долевой вычет из всей выручки за продукцию. – А.М.) были определены доли для формирования дивидендов на имущественные и земельные паи. Дивиденды на земельные паи выплачиваются каждому жителю территории по праву рождения как совладельцу земли, а дивиденды на имущественные паи – пропорционально доле в общественном капитале». 
Для защиты от галопирующей инфляции и ценовых диспропорций, все внутрихозяйственные расчеты стали вести в ценах 1990 года, компенсируя инфляцию и диспропорции рыночных цен из специального резервного фонда. Показательно, что стабилизация внутреннего рубля посредством его трудового обеспечения стала необходимым условием преодоления найма и перехода к свободно ассоциированному труду уже в масштабе коллективного сельскохозяйственного предприятия. Не менее показательно, что и в столь ограниченном масштабе эта задача успешно решается. 
Все отмеченные связи форм пропорционального разделения результатов труда в ССС «Шухты» описываются следующими зависимостями: 
w = н + п;
н = wНн;
Нн =( Нврук + Нвсоц+ Нврез+ Нвстр+ Нвразв+ Нвфдип+ Нвфдзп);
п = w(1– Нн) = ссп + (п – ссп);
(п – ссп) = сусл.спец + д;
сусл.спец = (п – ссп)Нвусл.спец;
д = w(1–Нн) – (ссп – сусл.спец) =(w – c)Нд.
где: н – «накопление» – доля результатов труда работника, пропорционально распределяемая на вычеты в различные коллективные фонды; 
п – «потребление», доля результатов труда, идущая на потребление, в том числе, и на производственное потребление работников; 
Нн – общая норма вычетов труда в коллективные фонды; 
Нврук, Нвсоц, Нврез, Нвстр, Нвразв, Нвфдип и Нвфдзп – нормы вычетов в фонды, соответственно, руководства коллектива, социальный, резервный, страховой, развития производства и в фонды дивидендов на земельные и имущественные паи; 
ссп – производственные затраты на средства производства; 
сусл. спец – производственные затраты на оплату услуг специалистов. 
Нусл. спец – норма расходов на оплату услуг специалистов 
Более наглядно эта система зависимостей может быть представлена как 
н = wНн=w(Нврук + Нвсоц + Нврез + Нвстр + Нвразв + Нвфдип + Нвфдзп)
w < ссп
п=w(1–Нн) < сусл.спец = (п–ссп)Нусл.спец
(п–ссп) <
д= w(1–Нн)–(ссп – сусл.спец.) = (w–c)Нд 
Как и все не произвольно выдуманное, а действительно естественное и живое, система М.Чартаева развивалась, приобретая свои основные черты постепенно, в силу необходимости. По мере преобразования отношений хозяйство укреплялось и жизнь в нем менялась к лучшему. 

Каковы же общие результаты? 
По словам М.Чартаева «Самый главный экономический показатель – затраты. Себестоимость продукции за первые три года уменьшилась в четыре раза и продолжает снижаться, хотя и не такими темпами. Производительность труда за 10 лет работы выросла в 64 раза. Чтобы не подумали, что это опечатка, – подчеркивает Чартаев, – скажу по–другому, 6400 процентов. Это, естественно, в сопоставимых ценах, а не за счет инфляции. При такой производительности труда можно многое себе позволить, поэтому уровень жизни в нашем союзе примерно на порядок выше, чем в среднем по стране. Это подтверждается таким объективным показателем, как уровень рождаемости. При отрицательном приросте населения в Дагестане (как и в России в целом) в нашем союзе рождаемость в шесть раз превышает смертность. За последние три года поголовье овец увеличилось в три раза, поголовье крупного рогатого скота – на 50 процентов, посевные площади увеличились на 50 процентов. Ведется интенсивное жилищное строительство – в 1995 году для членов союза построено 60 трехэтажных коттеджей, развивается социальная инфраструктура. Появились новые направления деятельности: переработка, строительство, транспортные услуги». 
Впечатляющая картина! А вот взгляд со стороны:

«Лучшей эффективности труда, чем у Чартаева, повторим, мир не видел. Автор знает, что говорит, поскольку занимался бюджетными вопросами как в государствах социально направленной экономики (Швеция, Германия, Сингапур), так и более жесткого капиталистического образца (Америка)». Вспомним, это же говорилось о труде артельных строителей Транссиба, о работе звена В.Первицкого. Капиталистический мир такого труда и таких результатов, действительно, не видел и не увидит!

Но это все – экономическая сторона дела. Не менее поразительны результаты с точки зрения социолога. «Социальные конфликты, – пишут Н.А.Мумладзе и Б.В.Кузьмин, – не имеют в ней (системе М.Чартаева. – А.М.) места, они носят производственный характер. Всё движение направлено в развитие, на своём пути оно не находит препятствий в сознании людей. Можно считать основанием этого исключительную простоту и гармоничность самой модели. В ней не остаётся места теням. Она прозрачна, понятна и именно этим увлекает каждого. Люди в ней становятся богатыми, но богатыми производителями, а не потребителями. Богатство даёт возможность развиваться и помогать другим за счёт увеличения ёмкости потенциала общественного богатства, но главным остается гармония общественных и производственных отношений, позволяющая созидаемое сохранить. Модель даёт путь воплощению мечты. Она оставляет право на экономическую ошибку, но эта ошибка не может быть смертельной (не будем забывать, что лучшей страховкой являются земельные и имущественные паи), эффект исправления ситуации хорошо виден уже на следующий день, а дважды банкротом еще никто не становился. Нет необходимости решать проблемы, они не воспроизводятся. Фактически мы имеем дело с социальной профилактикой в её наиболее совершенном практическом воплощении.

Полностью ликвидировано отчуждение от результатов труда. Разрешено противоречие между общественной и частной собственностью, между бедными и богатыми, потому что в модели каждому созданы условия обогащения как результат нормализации режима труда и производства. Возрастающее благосостояние каждого не вызывает негативной ответной реакции окружающих, так как соответственно возрастает благосостояние всех». 
Мы видим, что последовательная реализация пропорционального способа разделения труда обеспечила точное совпадение фактических изменений в отношениях между людьми, с теми, которые следуют из него теоретически. 
Пропорциональное разделение труда воскрешает традиционные нравственные каноны народа, из родника которых еще будут утолять духовную жажду наши дети и внуки. Отношения коллективного, общественного совладения результатами труда и средствами производства обеспечивают не только материальный достаток (его достичь можно и грабежом), но и позволяют жить по совести. А ведь это и есть та русская идея в ее самом лаконичном и емком выражении, которая возвращает нас к традициям Святой Руси и, вместе с тем, целиком и полностью совпадает с идеей коммунистической. 

Правы были народники, считавшие что русский человек – коммунист по природе, и история подтвердила их правоту. Здесь надо лишь уточнить – не только этнически русский, но цивилизационно русский, советский, российский – человек, живущий в поле русского культурно–исторического тяготения. Последнее подчеркивает и М.Чартаев: «специфика, на которую часто ссылаются, отмахиваясь от нас, действительно есть, но она не в особенности горного климата, не в сельскохозяйственном характере нашего труда и уж подавно не в форме носа наших собственников–совладельцев. Это чисто российские условия нашей прошлой и нынешней жизни, потому наш союз собственников–совладельцев – это наш Российский вариант, наш путь в будущее»

В союзе собственников–совладельцев «Шухты» система наемного труда вытеснена и замещена системой свободно ассоциированного труда. Это не единственный, но, может быть, на сегодня самый яркий пример победы коммунизма (первой его фазы) над капитализмом в отдельно взятом колхозе. Более того, – это пример его безусловного превосходства и торжества даже в окружении самого что ни на есть дикого, бандитского капитализма. Это убедительный пример гармонии общественных отношений, ставшей возможной и на фоне всеобъемлющего хаоса и беспредела. 
Система Чартаева наглядно показывает масштаб превосходства коммунизма над капитализмом.
Итак,
Основные принципы модели:

  • коллективно-долевая собственность на землю и имущество;
  • товарно-денежные отношения между структурными подразделениями, принцип купли-продажи полученной продукции, товарно-материальных ценностей, работ и услуг;
  • материальная ответственность каждого совладельца собственности за результаты своего труда на рабочем месте;
  • остаточный принцип формирования и нормативный метод распределения хозрасчётного дохода каждого коллектива и отдельного работника.

Принципы управления:

  • неприкосновенность собственности Союза;
  • полная независимость хозяйственной деятельности от государственных органов, общественно-политических организаций;
  • неотъемлемость прав народного предприятия;
  • участие совладельцев-собственников в управлении хозяйственной деятельностью и имуществом, в распоряжении доходами;
  • выборность коллегиального руководства;
  • отчётность перед совладельцами-собственниками всех органов управления.

Элементы управления включают:

  • общее собрание – раз в полгода. Решение о созыве принимается – 1/3 голосов, права при ведении – 2/3 присутствия или уполномоченных. Решение принимается простым большинством голосов:
  • общее собрание для принятия решений в бригаде;
  • исполнительно-распределительный орган – Совет Союза;
  • в основном представительские функции председателя.

Опыт работы модели Чартаева основан на следующем:

  • бесплатное экономическое закрепление собственности-капитала на основные фонды и оборотные средства, а также на землю за каждым работником, включая пенсионеров, и за жителем посёлка вообще;
  • передача в руки работников механизма расчёта дохода;
  • самоинвестирование производства;
  • самоначисление заработной платы;
  • десятикратный рост производительности труда;
  • оценка управленческой деятельности и труда специалистов как участие в предпринимательстве;
  • распределение по паям собственников ежегодного прироста стоимости основных и оборотных фондов в хозяйстве пропорционально трудовому вкладу;
  • ликвидация обезлички и расточительства;
  • формирование субъекта собственности;
  • организация надёжной системы территориально-производственного самоуправления;
  • устранение противоречия между частным и общим, между бедностью и богатством;
  • включение таких категорий антикризисного управления как: интерес, стимулирование, учёт и планирование, оценка, мера и измерение, информация, организация, самоуправление и саморегулирование (обратные связи);
  • применение принципа оплаты по труду – по затратам труда (прошлого и настоящего) и по результатам труда, то есть по его общественной полезности;
  • только реализованный продукт является конечным результатом труда, это уже основание физической (обеспеченной товаром), а не монетарной (пустой) экономики;
  • проведение политики социальной профилактики;
  • показатели планирования стали показателями стимулирования, что обеспечило единство общественных и личных интересов.

Модель коллективного предприятия, разработанная и претворенная в жизнь М. Чартаевым и его единомышленниками, нацелена на превращение отдельного работника трудового коллектива в целом из продавцов своей рабочей силы в продавцов произведенных ими товаров и услуг, и, следовательно, в работников предпринимателей, 
Отсюда такие базовые характеристики модели М. Чартаева: 

  1. Все работники - собственники имущества хозяйства. 
  2. Демократия на производстве (высшим органом управления Союзом собственников-совладельцев Шухты является общее собрание работников или собрание уполномоченных представителей трудовых коллективов Союза, принятие решений на основе принципа "один человек - один голос" и др.) 
  3. Участие работников в доходе хозяйства в зависимости от результата их труда и величины средств, внесенных ими в имущество хозяйства. 
  4. Остаточный принцип формирования дохода работника ( коллектива работников). Последний получает разницу между стоимостью произведенной и проданной ими продукции и его затратами на ее производство и сбыт. 
  5. Плата работником за используемые им фонды хозяйства в форме арендной платы. 
  6. Оплата труда руководителей путем определения общим собранием работников или собранием уполномоченных представителей трудовых коллективов Союза доли чистого дохода хозяйства, причитающегося каждому из них с учетом его конкретного вклада в производство и сбыт продукции хозяйства. 
  7. Система внутрихозяйственного хозрасчета на основе согласованных самими работниками цен. 
  8. Увязка результатов труда отдельного непроизводственного производителя и всех тех, кто прямо и косвенно его обслуживает как внутри хозяйства, так и за его пределами. Иными словами, на практике реализацию получает старая идея совокупного работника - "работника на конвеере". 
  9. Работники хозяйства - внутренние инвесторы, жители территории - внешние. 
  10. Право жителей данной территории на получение дохода тот природных ресурсов, вовлеченных в производство. 

Более чем десятилетний опыт работы Союза собственников совладельцев "Шухты" демонстрирует не только его жизнеспособность, но и немалые преимущества. За период с 1985 по 1993 г. при той же численности работников объем производства в хозяйстве руководимом М.Чертаевым увеличился более чем в 14 раз, производительность труда в 3 раза, а численность управленческого аппарата напротив сократилась в 7 раз. 

Неудивителен тот растущий интерес к чартаевскому эксперименту прежде всего со стороны основных действующих лиц на производстве: 

  • Работников, подавляющее большинство которых отчуждено от управления производством и распределения его результатов. 
  • Части администрации, заинтересованной в налаживании нормальной работы и улучшения социального климата на производстве (система М.Чартаева дает возможность ввести эффективную систему стимулирования мотивации труда работников). 
  • Части так называемых внешних частных собственников имущества коммерческих организаций, заинтересованных в установлении действенного контроля за администрацией и получении стабильных и долговременных доходов от принадлежащего имущества ( система М.Чартаева основана на свободном доступе к экономической информации всех участников производства). 
  • Органов самоуправления (увеличение числа хорошо работающих предприятий расширяет налоговую базу для местного бюджета; появление дополнительных источников финансирования учреждений, обслуживающих предприятия и организации, перешедшие на систему М.Чартаева, что ведет к ослаблению нагрузки на местный бюджет; поддержание занятости на территории и т.п.). 

Если интерес к модели хозяйствования М.Чартаева перерастет в желание ( дополнительную возможность) внедрить ее у себя, это может быть сделано в производственном кооперативе и обществе с ограниченной ответственностью ( путем принятия общим собранием членов кооператива или участников общества решения о введении системы М,Чартаева в ее главных характеристиках и внесении соответствующих изменений и дополнений в устав производственного кооператива или общества), а с большим трудом и немалыми издержками - и в акционерном обществе. Последний случай предполагает заключение договора между работодателем и органом, уполномоченным трудовым коллективом АО о внедрении системы М.Чартаева полностью или частично с внесением соответствующих изменений и дополнений в устав общества и текст коллективного договора: 
- создание работниками-собственниками органа управления акционерной собственностью работников на доверительной основе, который может быть так же использован для представительства работников-собственников на собрании акционеров, для организации выкупа имущества АО и др.; 
- образование работниками-акционерами консолидированного пакета принадлежащих им акций; 
- ограничение максимального числа голосов, предоставляемых одному акционеру; 
- замена акций облигациями, дающих их владельцу право на получение определенного дохода, но не участие в управлении АО в соответствии с долей в уставном капитале (в этом случае открывается возможность принятия решений на основе принципа "один человек - один голос"). 
Понятно, что выполнение всех этих требований в открытом акционерном обществе затруднено как существующим законодательством, так и действующими уставами подавляющего большинства открытых АО. 
В полном объеме система М.Чартаева может быть внедрена только в производственном кооперативе (артели) - объединении труда, условием членства в котором является личный труд граждан, и где член кооператива имеет один голос при принятии решений общим собранием. Отсюда весьма желательно провести преобразование объединений капитала, главным в которых является денежное или иное участие в имуществе коммерческой организации, а личный труд может вовсе не иметь место (хозяйственные товарищества и общества) в объединения капитала: производственный кооператив или артель (основание: Ст. 92, 107 и110 ГК РФ). 

Проблемы внедрения системы М.Чартаева не сводимы к вопросу о путях и механизмах реализации заложенных в ней принципов. 
Существует еще целый ряд обстоятельств, которые следует принять во внимание при распространении опыта Союза собственников-совладельцев "Шухты". Эти обстоятельства определяются как общими неблагоприятными экономическими условиями, так и тем, что система М.Чартаева разрабатывалась применительно к условиям сельскохозяйственного производства. 
Так, остаточный принцип распределения дохода, обеспечивающий ответственность работников за конечные результаты их труда, в условиях кризиса экономики и сжатия рынков сбыта может в ряде случаев вести к чрезмерному риску для работников, к большой степени негарантированности их доходов. Когда нет никаких не экономических ограничений величины фонда оплаты труда работника ( коллектива работников), но нет гарантий его получения, это может определять во многих случаях на одинаковое соотношение трудовых коллективов к внедрению у себя системы М.Чартаева в ее чистом виде. Это соотношение, опять-таки на наш взгляд, зависит, во-первых, от перспектив сбыта своей продукции (углубляющийся экономический кризис в стране, сопровождающийся постоянным ростом цен, ограничивает спрос населения на многие виды продукции; недоступно высокие для большинства предприятий ставки процентов за кредит, предоставляемый на производственные нужды, что удорожает производство и делает крайне неопределенной перспективу прибыльного сбыта произведенной продукции и т.п.); во-вторых, от степени действенного контроля со стороны работников за сбытом продукции и расчетами с ее покупателями. 
Поэтому в настоящее время следовало бы приступить к внедрению системы М,Чартаева в таких предприятиях, где можно рассчитывать на какую-то степень стабильности (разумеется, относительную ) в сбыте продукции*

Вопрос о реальном участии работников в управлении и имуществе коммерческой организации является поэтому принципиальным. Там, где они практически отстранены от участия в управлении, не обладают контрольным пакетом акций в консолидированном виде, где "сосуществуют" два трудовых коллектива - трудовой коллектив наемных работников и трудовой коллектив работников-собственников, имеют место резкие различия между самими работниками-собственниками относительно величины индивидуальных пакетов акций /паев/, переход на остаточный принцип формирования дохода работника чреват для него в нынешней экономической ситуации в стране реальной угрозой полной потери дохода, что определяет тяготение работника в этих условиях к привычной для него форме дохода - заработной плате. 
Напротив, в коммерческих организациях, в которых власть в хозяйстве принадлежит всем работникам, владельцам контрольного пакета акций в консолидированном виде являются все или подавляющее большинство работников и где отсутствуют резкие отличия между величинами индивидуальных пакетов акций /паев/, введение системы М.Чартаева не только не угрожает интересам работников, но, напротив, отвечает им, еще больше вовлекая работников в процессы управления производством и распределения его результатов. Это повышает совокупный доход организации и индивидуальные доходы его работников, а риск, связанный с работой коммерческой организации в целом равномерно распределяется среди всех работников в соответствии с принятыми ими решениями. Степень этого риска может быть существенно уменьшена, если коммерческие организации, перешедшие на систему М.Чартаева, создадут свои опорные структуры - банки, консультативные службы и т. п. 
Ряд других вопросов встает при более внимательном ознакомлении с системой М.Чартаева с точки зрения степени ее демократичности /избрание членов Совета Союза собственников-предпринимателей "Шухты", как правило, из числа хозяйственных руководителей; избрание Председателя Союза и освобождение его от занимаемой должности происходит не тайным, а открытым голосованием и др./, преодоления границ наемного труда /член Союза вправе нанимать со стороны рабочую силу без всяких ограничений, равно как и контроля со стороны других членов Союза/, условий владения индивидуально-коллективной собственностью / при выходе работника из Союза по уважительной причине он получает 10 % суммы числящегося за ним пая, а при выходе работника по неуважительной причине бывший член Союза полностью лишается права на получение доли пая/, социальной защищенности членов Союза /отсутствие, например, оплачиваемых отпусков/ и др.

Эти критические замечания ни в коей мере не направлены на умаление достоинств системы М.Чартаева - оригинальной и доказавшей свою жизнеспособность/ сегодня пока еще она не может быть механически перенесена без должного учета специфики региона, отрасли, предприятия, а, скорее всего, и без внесения в нее определенных, а, может быть, и существенных изменений и дополнений.

Заключение
В этой работе логические, исторические и практические предпосылки преодоления капитала, выхода за рамки системы наемного труда показаны лишь в самых общих чертах. Представлен взгляд на них под углом, с которого раскрываются новые пространства для их чувственного восприятия, логического осмысления и практического преобразования.
Общество не есть механическая сумма хаотически подвижных и вечно сталкивающихся между собой индивидов, к чему его постоянно пытается низвести безнравственная и убогая практика всех шейлоков прошлого и современности. И общество, и человека они стремятся снизить до своего уровня. Но общество – это живой, постоянно воспроизводящий себя, развивающийся организм. От него не может быть свободен ни один человек. Но каждый человек может быть и будет свободен в обществе, освободив и общество, и себя от принципов и установлений системы стяжательства и насилия, раскрыв простор беспрепятственному и гармоничному развитию универсальной общественной природы человека. Производство и потребление связаны в обществе распределением и обменом. Поэтому, как связующее и опосредствующее звено, способ распределения определяет в обществе и способ производства, и способ потребления, и формы обмена. Он определяет способ общественного воспроизводства. При этом возможны и в настоящее время существуют два способа разделения результатов труда – непропорциональный и пропорциональный. Если результаты труда распределяются в обществе заведомо и преднамеренно непропорционально, – на заработную плату и прибыль, то таким же, непропорциональным оказывается в результате и общественное потребление (немногим – все, остальным – ничего), и общественное производство (не того, что нужно стране, а сырой нефти для Запада), и общественный обмен (неэквивалентный, по постоянно растущим ценам в обесценивающихся рублях). Это чужой для нашей страны, навязанный нам извне насилием и обманом путь, на котором нас ждет лишь дальнейшее порабощение, ограбление и вымирание. Это путь в никуда.


В противоположность этому некапиталистическое и посткапиталистическое (коммунистическое) пропорциональное разделение результатов труда на долю работников и долевые вычеты в общественные фонды обеспечит пропорциональное общественное потребление (каждому – по труду), пропорциональное, растущее производство (того, что нужно трудовому народу, а не мировой олигархии) и свободный эквивалентный обмен (по пропорциональным ценам в стабильных трудовых рублях). Этот путь есть органическое продолжение и развитие вековых народных традиций – путь достижения экономической и социальной гармонии, записанный в цивилизационном генетическом коде русского и других народов нашей страны, живущих веками в общем культурно-историческом пространстве России.

д.э.н. А.И.Колганов, 
д.э.н. О.В.Маляров, 
д.э.н.Э.Н.Рудык

*В потребительском обществе, в котором состоит множество членов-пайщиков потребителей, в полной мере можно рассчитывать на такую стабильность. Сбыт продукции происходит среди максимально лояльных потребителей – своих пайщиков.

***************************************************************************************************************************************************************************